Как поехать в США по программе обмена студентов Work & Travel оформить самостоятельно визу F1(J1), потом остаться в стане, получить грин кард, гражданство, какие документы необходимы, сколько это стоит, как долго ждать. Программа Work and Travel, которая позволяет найти работу студентам в Америке. Стоимость этой программы в 2022 году.
Поиск работодателя
На данном этапе возможно 2 опции: или у вас есть свой работодатель в США и вы не нуждаетесь в услугах нашей компании по подбору работы или вам необходимо найти рабочее место в США.
Если у вас свой job offer (предложение о работе), тогда вам необходимо попросить вашего работодателя заполнить и подписать наш бланк job offer и отправить его нам по электронной почте.
Если у вас нет работы в США, тогда мы будем рады вам помочь найти самого подходящего работодателя для вас. Для этого вам необходимо уточнить, какие штаты для работы вы рассматриваете, и какой тип работы вам нужен. При этом необходимо учитывать, что все вакансии предоставляются только в сфере услуг (магазины, парки развлечений, рестораны, пиццерии, кафе и т.п.). По мере поступления вакансий, мы отправляем всем участникам программы Work and Travel списки вакансий, где указано место работы, должность, заработная плата, условия проживания, необходимость прохождения собеседования (не все работодатели требуют прохождения собеседования со студентом). Вы всегда можете рассчитывать на наш совет по подбору рабочего места в США…
Третий день работы
На третий день работы я поняла, что грех было жаловаться на первые два.
Начиналось всё невинно: меня поставили в пару с американкой, чьё имя ни о чём мне не говорило, но в она не пришла. Не было её и в , а я к тому моменту имела слишком слабое представление об организации ежедневной работы, чтобы трудиться в одиночку, а потому разыскала Амбер и попросила всё-таки предоставить мне партнёра.
Я надеялась, что мне снова позволят присоединиться к Боте или к другим казашкам, но нет – Амбер выделила мне толстую угрюмую мексиканку, которая тут же заявила, что будет заниматься лишь кроватями, а всё остальное предоставляет мне.
Я обречённо подумала, что такими методами я за день справлюсь хорошо если с десятью check-out`ами из двадцати пяти (была пятница – день, когда многие покидали отель), и то после работы из отеля меня, скорее всего, увезут на неотложке. К тому же после дня с Ботой и Ричардом я имела очень слабое представление о том, как приводить в порядок ванные.
Обо всём этом я и сказала Амбер, когда она в очередной раз пришла нас проверить.
Работа с ванными – самая грязная и тяжёлая в отеле. Нужно было протирать каждую ванну, душевую и раковину ядовито-зелёной дрянью под названием «Банисол», от которой щипало глаза и раздирало лёгкие (как я узнала позже, мне ещё повезло – у некоторых казашек эта гадость даже сквозь резиновые перчатки вызывала жуткую аллергию на коже), не забывая про краны, которые должны сверкать, затем вытирать это всё сухой тряпкой, потом обрабатывать унитаз раствором с говорящим названием «Пиппин» и тоже сушить, а после теми же маленькими тряпками вытирать пол. Кроме этого необходимо было выносить мусор, вкладывать в урну новый пакетик, красиво складывать тринадцать полотенец разного размера и заботиться о нужном количестве влажных салфеток, шапочек для душа и бутылочек лосьона в каждой ванной.
Ближе к концу рабочего дня, когда самым желанным было упасть в обморок и очнуться где угодно, лишь бы подальше от этого места, на наш этаж пришла толстая старуха – как я узнала позже, это была Айрис, начальница всех горничных, — и принялась распекать меня за медлительность. Я работала на пределе своей скорости и знала, что усталость и неопытность тут ни при чём. Когда Амбер в очередной раз прикрикнула: «Поторопись!», я прямо так и брякнула вместо обычного «Да, мэм»: «Я не могу». Я ожидала крика, ругани – мне было уже всё равно, — но суровая Амбер вдруг смягчилась и сказала:
— Да, я понимаю, что ты устала, ты очень устала, но работа есть работа, и мы должны её сделать.
Когда закончился рабочий день, мне хотелось упасть где стояла и умереть. А в комнате персонала до сих пор не было вывешено новое расписание, и я не знала, когда ждать выходного. По крайней мере, точно не в субботу или воскресенье – самые напряжённые дни, когда работают все студенты.
Несостоявшийся переезд
На следующее утро, когда мы завтракали с Семге и Мелис, раздался звонок в дверь. Турчанки пошли открывать, и я услышала голос Дэвида. Я была уверена, что супервайзер приехал по мою душу, и уже приготовилась отбивать громы и молнии, которые он начнёт метать в меня, но Айрис, видимо, забыла о своём намерении позвонить ему, потому что, увидев меня, он удивлённо спросил:
— А ты почему не на работе?
— Меня вчера уволили, сэр, — потупив глазки, произнесла я, всем своим видом олицетворяя мировую скорбь. – Айрис сказала, что знает, что я стараюсь, но работа горничной не подходит для меня.
Ни один мускул не дрогнул на лице Дэвида, его голос не изменился ни на йоту, когда он сказал:
— Хорошо, значит, подыщем тебе новую работу.
Сказать, что я была удивлена – значит ничего не сказать. Взрывной американец не изображал спокойствие, он и в самом деле не чувствовал ни злобы, ни досады на криворукую подопечную.
На прощание Дэвид неожиданно сообщил, что мне нужно переехать в другое здание, где жили казахи, и попросил собрать вещи к вечеру. Причины столь странного решения он не объяснил, и мы с турчанками, уже подружившиеся и нашедшие друг в друге приятных соседей, опечалились.
Прошёл день, а я так и не дождалась ни звонка от Джорджа, ни письма от спонсора с известием о скорой депортации.
Был вторник – shopping-day, и в восьмом часу вечера, когда за нами приехал Мико, я спросила, знает ли он о моём переезде. Армянин слышал об этом впервые, но удивлён не был – память у Дэвида оставляет желать лучшего, сказал он.
Тогда я, подумав, что, может быть, утреннее заявление супервайзера было вызвано неожиданным желанием его левой пятки, прошедшим так же быстро, как и появившимся, попросила водителя не напоминать об этом своему боссу, на что тот охотно согласился.
Даже если не брать в расчёт нашу с Семге и Мелис личную симпатию, интернациональное соседство в любом случае больше способствовало улучшению языка и расширению кругозора, поэтому мы совершенно не желали разъезжаться.
Свет на причины решения Дэвида пролили казашки, жившие в том самом коттедже, в который должна была переехать я. Седа, турчанка, с которой мы встретились у Джорджа, желала жить вместе с соотечественниками, о чём и твердила супервайзерам. Нас должны были просто поменять местами.
Вплоть до возвращения домой я думала, что делать с поступившей информацией. В конце концов решила – расскажу соседкам, как есть, пусть сами решают. Если захотят остаться со мной – уж наверное, к желанию троих прислушаются охотнее, чем к просьбе одного. А если предпочтут соотечественницу… что ж, мы уже попрощались и пообещали друг другу заходить в гости.
Пошатнувшаяся было дружба была восстановлена, и, подбирая подходящую для ходатайства кандидатуру, мы остановились на Марате, или, на американский манер, Марке – ещё одном выходце из Армении, тоже супервайзере, стоявшем на иерархической лестнице на несколько ступенек выше Дэвида. Именно он вводил в курс дела моих соседок в их первый день, когда я была на работе, а мне до того с ним приходилось сталкиваться только один раз, и то мельком – он как-то заходил к нам в дом ещё в то время, когда тот был оккупирован предыдущими турками.
Итак, позвонив Марату, я объяснила ситуацию, и всё решилось даже проще, чем я ожидала:
— Да, конечно, — на чистейшем русском проговорил армянин, — Если вы все хотите жить вместе, мы просто скажем Седе, что места нет, не беспокойтесь об этом.
Мы радостно обнялись с соседками, и я принялась обратно разбирать уже собранные вещи.
